Курсы НБРБ на 25 апреля
USD/BYN
1.8763
0%
14:21
EUR/BYN
2.0122
0%
14:21
100 RUB/BYN
3.3354
0%
14:21
100 UAH/BYN
6.9518
0%
14:21
10 PLN/BYN
4.6996
0%
14:21
1000 KZT/BYN
5.9922
0%
14:21
10 CNY/BYN
2.725
0%
14:21
GBP/BYN
2.3997
0%
14:21

Сергей АТРОЩЕНКО:: в плане правительства и Нацбанка есть хорошие и плохие "таблетки"



Правительство и Национальный банк приняли план совместных действий по стабилизации экономики. Как этот документ оценивает бизнес? Какое влияние оказывает на предприятия текущая денежно-кредитная и валютная политика, административное увеличение зарплат? Какими видятся бизнесу процессы приватизации? На какие параметры сегодня ориентируются предприниматели, выстраивая стратегию на будущий год? Об этом в интервью "Бизнес-новости" рассказал владелец и генеральный директор компании Serge Cергей АТРОЩЕНКО.

 

Как вы оцениваете совместный план правительства и Нацбанка по структурному реформированию и повышению конкурентоспособности экономики?

 

– План правительства и Нацбанка я бы охарактеризовал как набор "таблеток" для экономики. Есть хорошие "таблетки" – это продажа предприятий за одну базовую величину, секторальная приватизация, вывод на биржу акций крупных предприятий, что позволит оценивать эффективность менеджмента. Также хорошими мерами являются ликвидация концернов, стимулирование развития малого и среднего бизнеса.

 

Плохие "таблетки" – это, во-первых, неправильное понимание конкуренции. Антимонопольный орган нужно выводить из подчинения правительству. Нужны одинаковые для всех условия работы на рынке и условия доступа к ресурсам. Сейчас появилась информация, что на следующий год в бюджет опять закладывают триллионы рублей на компенсацию процентов по кредитам для предприятий. Как правило, эти средства выдаются госпредприятиям. Но доступ к ресурсам должен быть равным для всех. Если мы хотим стимулировать экспорт, то должны стимулировать предприятия всех форм собственности.

 

Еще одна плохая таблетка – неправильное понимание денежно-кредитной, антиинфляционной политики.

 

Как известно, инфляцию можно разделить на категории. Есть открытая инфляция – это то, что сейчас видят люди: потребительские цены выросли с начала года более чем на 10%, и мы можем констатировать наличие галопирующей инфляции. Но есть скрытая инфляция. Например, где-то сейчас задерживается заработная плата, значит, эти деньги поступят в оборот позднее. Госбанки раздали много кредитов. При этом просроченная задолженность по кредитам и займам на 1 сентября приблизилась к BYR 2,5 трлн., увеличившись с начала года на 82,8%. Возможно, государству придется докапитализировать банки. То, что многие предприятия лишились оборотных средств, и при этом не банкротятся, означает, что оборотные средства будут им предоставлены тем или иным образом, денежная масса увеличится.

 

Очевидно, есть как прямая связь между ростом количества денег в экономике и ростом цен, так и обратная: при росте цен государству приходится увеличивать количество денег в обороте, чтобы не было кризиса неплатежей, массовых банкротств.

 

Если продолжать анализировать инфляцию, то вспомним, что есть инфляция спроса (чрезмерно увеличивается денежная масса – растут цены), инфляция издержек (в этом году у предприятий значительно выросли издержки на заработную плату, что увеличивает стоимость готовой продукции) и инфляция ожиданий. Если предприятия ожидают, что будет расти курс доллара, они закладывают эти ожидания в цену своей продукции.

 

Очевидно, что инфляция ожиданий полностью зависит от органов госуправления, насколько аргументировано они объясняют то, что происходит и будет происходить в экономике. Сейчас ответов на ключевые вопросы нет. Если мы зажимаем кредитование, что будет с теми предприятиями, которые держались за счет этих кредитов? Если мы банкротим предприятия, что будет с пособием по безработице? Когда будут четкие, аргументированные ответы со стороны правительства, тогда мы устраним инфляцию ожиданий. Сейчас образовался инфляционный навес, пузырь, который нужно профессионально сдуть. Но пока я не вижу понимания со стороны органов госуправления, как это следует сделать.

 

Национальный банк намерен ограничить прирост требований банков к экономике на уровне не более 1% в месяц. Путем сокращения кредитования регулятор стремится снизить давление на валютный рынок и уменьшить темпы инфляции. Почему вы считаете эту "таблетку" плохой?

 

– Полностью зажимать кредитование – это такой же неправильный подход, как раздутие эмиссионного кредитования. Другая крайность. Денежную массу зажимали еще в Советском Союзе, тогда начались бартеры, рост теневой экономики, и в итоге этот "зажим" ничего не решил.

 

Можно привести и более свежий пример. Вспомните валютный кризис 2011 года: отфильтруем спрос на валюту на бирже, все зажмем… В итоге убедились, что все равно валюта покупалась по завышенному курсу, и пришлось вернуться к нормальному курсообразованию, но с огромными издержками.

 

Очевидно, что если кредитование огульно сжимается, то от этого страдает и наиболее эффективный бизнес, которому нужны ресурсы для развития. Но также очевидно, что есть большой объем неэффективно используемых директивных кредитов, которые выделяются по линии госбанков, и который действительно нужно сокращать.

 

Нужен селективный подход в вопросах ограничения кредитования. Стратегическое решение – сделать все банки частными. Менеджмент частных банков по-другому подходит к оценке кредитных рисков, не будет выдавать предприятию деньги по звонку.

 

Понятно, что потребуется переходный период, возможно, не менее пяти лет, прежде чем мы придем к полностью частному банковскому сектору. На переходном этапе можно сделать, как в России, где есть Сбербанк, ВТБ, контрольным пакетом в которых владеет государство, но часть акций свободно обращается на бирже. Так же нужно сделать с Беларусбанком и Белагропромбанком. Когда у этих банков появятся частные инвесторы, это изменит подходы к кредитованию. Ревизия кредитных проектов будет более тщательной.

 

Кредитование всех госпрограмм нужно в полном объеме передать Банку развития. При этом сами программы необходимо максимально сократить, поскольку они непрозрачные и в целом неэффективные. Конечно, правительство должно вкладывать в инфраструктурные проекты, но предоставление средств должно быть на конкурсной основе и с привлечением частного бизнеса.

 

Для селективного подхода в вопросах кредитования можно также предложить оперативное решение: ввести определенные индикаторы для заемщиков по разным отраслям (долг/EBITDA, долг/выручка) и смотреть, кому можно выдавать кредиты, кому нет. Но это только для госбанков и госпредприятий, частные – сами разберутся.

 

То есть нельзя стричь всех под одну гребенку, зажимать кредитование огулом. И нужно понимать, что высокие процентные ставки, ограничение объемов кредитования – это меры, которые могут использоваться только на коротком промежутке времени.

 

В этом году мы видим значительный рост кредитования экономики, который не приносит отдачи. На 1 октября требования банков к экономике выросли по сравнению с началом этого года на 22,9%. При этом ВВП за январь-сентябрь вырос только на 1,1%. Промпроизводство снизилось на 4,6%. Почему так происходит?

 

– На наши внутренние факторы – неэффективная система хозяйствования, отсутствие честной конкуренции – наложились внешние факторы: неблагоприятная конъюнктура на зарубежных рынках. Замедлились темпы роста российской экономики. Кроме того, Россия вступила в ВТО, и очевидно, что конкуренция на основном рынке сбыта усилилась. По сути, сейчас мы пожинаем ошибки экономической политики прошлых лет, когда экстенсивный рост госсектора порождал иждивенство и подавлял частную инициативу. При этом рост ВВП в основном обеспечивался за счет стимулирования внутреннего спроса и административного регулирования рынка. Это был во многом искусственный рост.

 

В последние месяцы наметилась плавная девальвация белорусского рубля. Насколько, по вашим оценкам, нынешний курс национальной валюты адекватен состоянию экономики? Достаточен ли темп девальвации рубля к корзине валют на уровне 2,5% в месяц, чтобы исправить существующие дисбалансы?

 

– Наша экономика в ее нынешней конфигурации заточена на среднюю зарплату около USD 400, но у нас уже около USD 600. Поэтому в этом году происходит падение прибыли предприятий, падение рентабельности. Причем надо понимать, что с начала этого года все предприятия перешли на учет выручки по отгрузке (а отгрузил, не значит, продал), поэтому падение чистой прибыли и рентабельности на самом деле больше, чем показывает статистика.

 

На сегодня курс рубля переоценен на 20-40% – с точки зрения выравнивания сальдо внешней торговли, рентабельности наших предприятий, обеспеченности оборотными средствами.

 

Можем ли мы себе позволить темп девальвации 2-2,5% в месяц? Очевидно, что при прочих равных условиях этот темп недостаточен.

 

Но если мы сегодня расчищаем экономику от аутсайдеров, продаем неэффективные предприятия эффективным собственникам, то, возможно, не потребуется девальвировать рубль на 20-40%. Достаточно было бы, как сейчас, плавной девальвации на 2-2,5% в месяц. Однако пока даже признаков подготовки к массовой приватизации аутсайдеров и других адекватных антиинфляционных мер нет.

 

Но предположим, что все-таки происходит девальвация на уровне 20-40%, сальдо внешней торговли становится более сбалансированным, зарплаты начинают соответствовать возможностям экономики. Только все это на коротком промежутке времени, а что дальше?

 

– Дальше – структурные реформы, но качественные, а не формальные. Девальвация снимет текущие макроэкономические дисбалансы. Потом нужно включать все хорошие меры, которые прописаны в плане правительства, и то, о чем я сказал: развитие конкуренции, грамотная денежно-кредитная политика.

 

Вы затронули тему приватизации. В начале октября Госкомимущество опубликовало список предприятий, которые могут быть приватизированы. Что вы думаете по поводу этой инициативы?

 

– Какие-то предприятия из этого списка, вероятно, будут проданы. Возможно, Мозырский НПЗ. Хотя такие активы нужно продавать в последнюю очередь либо вообще не продавать. Нужна массовая приватизация неэффективных предприятий.

 

Все, что касается потребительского сектора и сферы услуг, – все должно быть в частных руках. При этом приватизация как таковая не самоцель. Если без учета господдержки предприятие государственной формы собственности является прибыльным, работая в честной конкурентной среде, то его можно и не приватизировать. Главное – это повышение эффективности бизнеса, качества управления. Но здесь необходимое условие – полноценная рыночная инфраструктура, эффективный антимонопольный орган. Если этого не будет, массовая приватизация может не принести ожидаемого эффекта.

 

Также я считаю, что деньги от продажи госпредприятий не должны идти в республиканский бюджет и использоваться на текущие нужды, фактически на "проедание". Средства нужно направлять в золотовалютные резервы, пенсионный фонд, создавать некий неприкосновенный запас. Определенная часть полученных доходов должна направляться в трудовые коллективы предприятий, чтобы повысить их мотивацию, заинтересованность в приватизации.

 

Как сказался на бизнесе рост реальной зарплаты почти на 19% в январе-сентябре этого года. С одной стороны, очевидно, росли издержки. С другой – рос внутренний спрос. В итоге получилось больше плюсов или минусов?

 

– В начале этого года правительство заявляло, что экономика будет расти в основном за счет экспорта. Заработная плата будет увеличиваться в соответствии с производительностью труда. Бизнес составлял в соответствии с этим бизнес-планы. Мы, например, планировали маркетинговый бюджет для российского рынка, информировали российских партнеров… Потом все ломается, издержки растут сверх ожиданий, мы меняем на ходу свои бизнес-планы, объясняемся с партнерами. Это недопустимо, когда такие некачественные прогнозы делаются.

 

Да, внутренний рынок сейчас вырос, но мы понимаем, что это искусственный рост и потом будет падение. Девальвация снивелирует рост зарплат. Но бизнес потерял время. Если мы закрепляемся на внешних рынках, то закрепляемся плотно. А нынешний рост на внутреннем рынке – временный.

 

Кроме того, хочу обратить внимание на наших партнеров – Россию, Украину , где доля отечественных производителей на внутреннем рынке составляет около 60%. У нас было около 75% в прошлом году, сейчас этот показатель снизился до 71,7%. Сохраняется потенциал для дальнейшего падения по мере развития конкуренции.

 

Возвращаясь к совместному плану правительства и Нацбанка, как вы оцениваете этот документ как менеджер? Насколько он практически реализуем?

 

– Основная проблема в плане – опять размыта ответственность. Должен быть один управленец – тот, кто отвечает за все и видит конечную цель. Нужно найти такого современного топ-менеджера.

 

Как его найти?

 

– Может быть, руководству страны следует провести открытый конкурс по формированию нового состава правительства. Почему нет? Президент дал срок нынешнему составу правительства до конца этого года. Очевидно, что намеченные планы не будут исполнены.

 

Кто-то из представителей бизнеса, практиков, может согласиться войти в правительство, чтобы проводить необходимые реформы?

 

 – При определенной стратегии, если будет дан карт-бланш на реформы, возможно.

 

На днях Минэкономики сообщило о новых параметрах экономического развития на следующий год. Рост ВВП запланирован на уровне 3,3%, инфляцию планируется удержать в пределах 11%. Насколько эти цифры, на ваш взгляд, реалистичны?

 

– Планируя следующий год, бизнес вынужден считать то, что говорит правительство, базовым сценарием развития. Хотя я бы назвал озвученные цифры оптимистичным сценарием. Если удастся добиться инфляции 11%, устранив сложившийся инфляционный навес и не допустив образования нового, и роста ВВП на 3,3%, не увеличив значительно внешнюю задолженность и не используя деньги от приватизации в бюджете, значит, правительству можно будет ставить "пятерку". Но нужно, чтобы правительство ответило, за счет чего оно ожидает рост ВВП. Важно, чтобы интенсивный рост ничем не подавлялся. Важно качество.

 

В первой редакции проекта прогноза социально-экономического развития на 2014 год среднегодовой курс национальной валюты закладывался на уровне BYR 9 500 за доллар, сейчас прогноз повышен до BYR 9 800 за доллар. По-вашему, это оптимистичный прогноз?

 

– Показатель среднегодового курса важен при формировании бюджетной политики и расчете инфляции. Я не считаю среднегодовой курс на уровне BYR 9 800 за доллар рациональным. Думаю, более адекватным был бы прогноз на уровне BYR 11 тыс. за доллар.

 

Основная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что мы можем прийти к курсу BYR 11 тыс. за доллар, но сохранить при этом накопленный потенциал инфляции, сохранить этот навес в экономике. Это будет неразумно. Надо эту развязку пройти качественно. А для этого, еще раз подчеркну, нужно выстраивать честную конкуренцию, проводить секторальную приватизацию и применять селективный подход в вопросах кредитования.

 

Беседовал Виталий ВОЛЯНЮК.

Использование материалов агентства возможно только при соблюдении Правил перепечатки

Все материалы Информационно-аналитического агентства "Бизнес-новости" имеют исключительно информативные цели и не являются публичной офертой к купле/продаже каких-либо ценных бумаг или осуществлению любых иных инвестиций. Информация, содержащаяся на страницах портала doingbusiness.by, получена из источников, которые агентство считает заслуживающими доверия. При этом редакция и авторы текстов не несут ответственности за возникшие убытки в связи с использованием содержащейся на страницах портала информации. Использование материалов разрешено только с указанием авторства "Бизнес-новости" и наличием активной ссылки на сайт doingbusiness.by.