Курсы НБРБ на 25 апреля
USD/BYN
1.8763
0%
14:21
EUR/BYN
2.0122
0%
14:21
100 RUB/BYN
3.3354
0%
14:21
100 UAH/BYN
6.9518
0%
14:21
10 PLN/BYN
4.6996
0%
14:21
1000 KZT/BYN
5.9922
0%
14:21
10 CNY/BYN
2.725
0%
14:21
GBP/BYN
2.3997
0%
14:21

Ольга ЛУЦКО: эмбарго России значительно ускорило наш выход на российский рынок



ОАО "Туровский молочный комбинат" является крупнейшим в Беларуси производителем свежих сыров группы "паста филата", выпускаемых по итальянским технологиям. В отличие от большинства молокоперерабатывающих производств, которые столкнулись в 2015 году со значительными сложностями в реализации продукции, Туровский МК смог в разы увеличить продажи в Россию, а продукция компании стала ценовым ориентиром.

 

О том, как российское продовольственное эмбарго повлияло на успех комбината, подходах к производству, реализации, а также о развитии поставщиков молока в интервью агентству "Бизнес-новости" рассказала директор ОАО "Туровский молочный комбинат" Ольга ЛУЦКО.

 

– Ольга Викторовна, сейчас у многих предприятий наблюдаются проблемы с реализацией полутвердых сыров.

 

– Дело в том, что именно полутвердых сыров на рынке чересчур много. Мы работаем в сегменте мягких сыров, и здесь спрос высок. Поэтому для нас более актуален вопрос: как обеспечить потребности всех наших потенциальных потребителей.

 

По полутвердым сырам есть отдельный вопрос – регулирование минимальных рекомендованных экспортных цен. И в этом проблема замороженных в сыре ресурсов. Сыр созревает в течение шести месяцев. При неблагоприятной рыночной конъюнктуре нужны оборотные средства, а предприятию говорят, что оно не имеет права продавать сыр по условиям, которые отличаются от установленных государством. Но рынок сейчас не готов брать сыр по высокой цене, и здесь проявляется косность госрегулирования.

 

С другой стороны, это государственные деньги. На коммерческих предприятиях владелец решает, как продавать и куда вкладывать деньги. Поэтому если государство выступает инвестором и собственником, то оно вправе решать, как регулировать деятельность своих активов. У любой медали есть две стороны: высокая зарегулированность с одной, государственные деньги с другой. Проблема не в том, что сыр не продается, проблема именно в цене.

 

– Какую долю в общем объеме производства вашего предприятия занимает экспорт?

 

– 80%. Экспорт по итогам девяти месяцев у нас составил USD 16,3 млн. Это в основном Россия – 99,1%. Еще год назад экспорт был 40% от общего объема реализации.

 

– А насколько вы приросли в объемах переработки молока?

 

– Тоже в 2 раза. В прошлом году мы перерабатывали 90 тонн молока в сутки, а в I полугодии текущего года – 140-150 тонн, в сентябре – уже 210 тонн.

 

– И к какому объему подойдете к концу 2015 года?

 

– К 250 тыс. тонн. С ростом объемов переработки могут возникнуть ограничения не в сбыте, а в производстве. Сегодня наши складские запасы составляют около 20% от среднемесячного объема производства. Мы опасаемся, что они недостаточны, чтобы сгладить колебания спроса.

 

– Вы молодое предприятие и идете по проторенному пути, когда основной рынок – Россия. Не пытаетесь ли вы каким-то образом снижать долю России?

 

– Глупо снижать объемы на Россию. Россия огромная, и спрос там колоссальный. Чтобы поставить свою продукцию на полки российских супермаркетов, нужны большие деньги. Второй вопрос – удержаться на полке, быть узнаваемым. Где еще в мире есть такие объемы, как в России?

 

Я считаю, что не совсем дальновидно говорить о том, что российский рынок для нас невыгоден. Сейчас Россия перекрыла кислород западному молоку, и Запад терпит убытки. Для них Россия – лакомый кусок. А мы в Беларуси говорим, что это невыгодно.

 

Китай, ОАЭ – это хорошо, но нас там никто не ждет. Возможно, нужно иметь долю экспорта и в другие страны, но важно понимать, что основное сотрудничество будет с Россией.

 

Например, Западу наши сыры не нужны. Для рынков Беларуси и России мы производим оригинальную продукцию, а на Западе таких производителей сотни. Им, по большому счету, не нужна наша готовая продукция. Они готовы брать сырье: лес, нефть и т.д. Поэтому возможности, которые предоставляет российский рынок, нужно ценить. Конечно, мы как молодое и растущее предприятие должны прирастать и на других рынках.

 

И еще один важный момент. Мы не продаем на российском рынке сухое молоко. Мы продаем готовый продукт, который становится прямо на полки. Мы вошли на рынок и нашли своего потребителя, завоевали его доверие. Завтра мы войдем с новым брендом, который в 2 раза дороже, и нас купят, потому что доверие уже наработано. Всегда голосует потребитель, и его никак не обманешь.

 

Мы молодые, но стратегию нам нужно разрабатывать на 10-20 лет. С учетом того, что мы не государственный, а частный завод, возможно, где-то нужно ужаться по цене, пойти на определенные потери, понимая, что позже это позволит получить прибыль. Это стратегический вопрос.

 

То же самое с сырьевой зоной. Нам говорят, что мы переплачиваем за молоко, что это съедает нашу рентабельность. Но мы зарабатываем репутацию честного партнера, партнера, который дает адекватную цену. И мы становимся привлекательными. К нам начинают подтягиваться сельхозпредприятия, с нами начинают работать производственные предприятия, предлагая свои излишки молока. Завтра что-то изменится, например, начнет действовать рыночное ценообразование на молоко. К кому первому пойдут? Понятно, к тому, кто берет молоко по хорошей цене.

 

Мы молодые, частные, поэтому мы нацелены на качественную работу в своей нише. Но нам и сложнее. Мы производим продукт, с которым очень сложно работать, нужно трудиться не покладая рук.

 

– Если вернуться к вопросу российского рынка, то понятно, что если у компании весь объем сконцентрирован на российском рынке, и там что-то происходит, то это значительно бьет по компании. Как на вас сказалась ситуация конца прошлого года?

 

– Конечно, мы ее почувствовали. Но, наверное, эта ситуация наиболее страшна для гигантов машиностроения, которые продают свою продукцию за валюту в огромных объемах. С учетом того, что у нас на входе в прошлом году не было 100 тонн молока, эта ситуация была не так страшна. У нас не те объемы, мы не такие мощные, мы не настолько привязаны к ситуации на российском рынке. Из почти 100 тонн переработанного молока половина продавалась на белорусском рынке.

 

Многие говорят о необходимости диверсифицировать рынки. Но это нельзя сделать в один момент.

 

Проблемы российского рынка – не самые трагичные. На других рынках по сравнению с российским их будет гораздо больше. Кроме того, нашу продукцию сложно перевозить на дальние расстояния. У нас свежие сыры, по некоторым видам относительно короткие сроки годности, жесткие требования к температурному режиму. До Казахстана ехать около недели, до Китая – 10 дней. Если в автомобиле не включен холодильник, то потребителю доедет не сыр, а каша. Если говорить про транспортировку самолетом, то в самолете некоторая наша продукция взрывается от перепада давления.

 

– Многие компании, которые работают с российскими сетями, говорят, что очень большой период отсрочки платежа с российскими сетями. Вы работаете через дистрибьютора, и он вам платит по предоплате?

 

– Мы пока работаем в России через дистрибьюторов, чтобы концентрироваться только на производстве. Такой гигант, как Савушкин продукт, существует уже более 20 лет. Они научились не только производством заниматься, но и профессионально заниматься дистрибуцией.

 

Сейчас мы отгружаем продукцию дистрибьюторам на условиях 100% предоплаты и не имеем забот. У нас всегда есть оборотные средства. Все риски несвоевременных платежей полностью принимают на себя дистрибьюторы и их это устраивает. Абсолютно все наши небелорусские дистрибьюторы работают с нами только по предоплате.

 

– А как вы работаете с белорусскими сетями?

 

– Мы работаем с компанией "Беллакт-Столица", они занимаются нашей дистрибуцией на белорусском рынке. Налажена система прямых продаж в крупные сетевые гипермаркеты в Минске, куда мы поставляем продукцию сами. Возможно, со временем это перерастет в собственную дистрибуцию.

 

– А в Украину вы не пытались поставлять продукцию?

 

– В Украине все очень сложно, мы туда не пробовали пока поставлять. Там рынок изначально дешевле нашего, потому что у нас молоко намного дороже. Мы думали оттуда закупать молоко, но есть проблемы с соответствием его всем необходимым параметрам. Для сыра нужно сыропригодное молоко. Не из всякого молока делается сыр, нужно здоровое молоко, соответственно, должны быть повышенные требования к здоровью животных. Сейчас у нас принят новый ГОСТ, который направлен на повышение качества молока. Если молоко поступило от здорового животного, то выход готовой продукции составляет 15%, если от относительно здорового – 10%, если совсем больная корова, то сыр не получится, потому что молоко не сворачивается, не сбраживает. Оно идет только для производства цельномолочной продукции, где его простерилизовали и отправили на упаковку. А для творога, сыров очень важно здоровье животных.

 

Сегодня мы сами занимаемся сельским хозяйством, являемся учредителями предприятия-производственника – Приозерское-Агро.

 

– Какую долю вашей потребности в молоке обеспечивает Приозерское-Агро?

 

– Учитывая то, что мы ежедневно перерабатываем до 200 тонн молока, это хозяйство поставляет всего около 16 тонн молока в сутки, это очень мало. Но пока новые предприятия мы приобретать не собираемся. Мы запланировали ввод одного коровника в Приозерском-Агро на 1 тыс. голов в декабре 2016 года. В перспективе есть планы строительства еще двух коровников, но планов покупки других сельхозпредприятий пока нет.

 

– А есть ли какой-либо безопасный лимит обеспечения потребностей в сырье за счет собственных хозяйств?

 

– Такого лимита нет. В Беларуси молока много, его количество прирастает. Завод строился в рамках развития программы Припятского Полесья. Понятно, когда появляется такое молочное предприятие, то за ним начинает подтягиваться сырьевая зона. Мы находимся в Житковичском районе, где основным направлением является сельское хозяйство. Когда мы запускались, производство молока в Житковичском районе составляло около 60 тонн молока в сутки. Сейчас оно достигает 120-130 тонн.

 

Самый крупный поставщик молока и самое крупное хозяйство в Житковичском районе – Туровщина (у них удойное стадо в 3 тыс. голов). Они поставляют около 50 тонн молока в сутки. Пока в Беларуси нет таких поставщиков, которые готовы полностью обеспечивать наши потребности в тех объемах, которые нам нужны. Много хозяйств и много районов поставляют нам молоко. Например, Савушкин продукт тоже закупает молоко по всей Беларуси.

 

– Какой радиус доставки молока для вас выгоден с точки зрения закупок?

 

– Сейчас можно говорить, что выгоден Житковичский район, потому что он рядом. Хотя транспортные услуги не так дороги в Беларуси, потому что мы небольшая страна. Сегодня нам везти молоко выгодно отовсюду.

 

У нас цена на молоко одна из самых высоких в Беларуси. Мы предлагаем честную цену, поэтому мы привлекательны, мы дорого платим. Средняя цена на молоко по итогам семи месяцев у нас почти на 4% выше, чем в среднем по области.

 

Но это одна сторона медали. Есть и вторая сторона. Платить сейчас всем тяжело, в том числе и нам. У большинства предприятий нет оборотных средств из-за проблем с реализацией продукции. У нас тоже нет свободных денег, потому что мы активно занимаемся расширением завода.

 

– Некоторые фермеры и хозяйства отмечают, что в Беларуси есть проблема регионализации сырьевых зон. Например, если хозяйство находится на Столинщине, то его обязывают сдавать молоко в Брест, а не в Туров.

 

– Безусловно, в Беларуси все очень четко разделено, в том числе, и сырьевые зоны. Есть область, и руководство распределяет молоко только в рамках области. Есть государственные предприятия, есть частные.

 

Наше мнение таково, что конкуренция в этой отрасли пока недопустима. Особенность деятельности фермеров и хозяйств в том, что они работают каждый день. И если они не будут знать, за кем закреплены, то они не смогут стабильно работать. И что фермеру или директору СПК делать, если у него не заберут молоко? Сливать в канаву? Это не вода. Поэтому здесь нужен очень взвешенный подход, и до совершенной конкуренции здесь очень далеко. Сегодня сельхозпроизводители четко знают, что у них есть Туров, и Туров, вне зависимости от того, есть у него продажи или нет, обязан забирать молоко. А дальше это его задача – думать, как это молоко использовать.

 

Вопрос распределения сырьевых зон очень важен. Возможно, стоит подумать над их перераспределением. Сейчас есть предприятия, которым не хватает молока, в частности, комбинаты, которые занимаются производством сыра. Всем известно, что сушка молока имеет низкую добавленную стоимость. У нас высокая добавленная стоимость. Поэтому нужно эффективно перераспределять молоко внутри системы, хотя эти вопросы неоднозначные. Зачастую перерабатывающие предприятия вкладывают деньги в свою сырьевую зону, но впоследствии не могут потребить все молоко, которое она производит.

 

Процесс производства молочной продукции не линеен. Допустим, в прошлом году все производили сливочное масло, и вместе с сухим молоком оно было прибыльным. В этом году от реализации сливочного масла у производителей убытки. Некоторые предприятия приобрели сушки молока, и тоже в определенные времена терпят убытки.

 

– У вас бόльшая часть поступающего молока составляет сорт экстра?

 

– Да, в августе на сорт экстра пришлось 62,6% переработанного молока. У нас сырное производство, и поэтому мы очень щепетильно относимся к качеству сырья. Плюс в нашей сырьевой зоне есть понимание нашей требовательности к качеству молока, что нам нужно сыропригодное молоко. Когда мы открылись, в поступающем молоке зачастую были примеси: и соль, и сода. Но за три-четыре месяца мы эту ситуацию исправили.

 

– Вы работаете только с хозяйствами или перерабатывающими предприятиями, но не закупаете молоко у населения?

 

– Мы не имеем право не закупать молоко у населения.

 

– А как вы отслеживаете качество молока населения?

 

– Так же, как и молока, поступающего с перерабатывающих предприятий. Просто молоко населения привозит приемщик. Почти всегда молоко населения очень хорошее по качеству. Я уверена, что никакая хозяйка не будет держать больную корову. Молоко, поступающее от населения, может быть не очень чистым, но с точки зрения здоровья молока вопросы почти не возникают.

 

– Вы сами собираете молоко у населения?

 

– Нет, этим занимаются предприниматели. Они привозят молоко на завод, и здесь оно проверяется. Однако риски в качестве молока остаются. Бывают разные люди. Если приемщик молока с кем-то не поладил, нагрубил, то ему могут всыпать таблетку антибиотиков в ведро с молоком, он это ведро сольет в бак. И когда приемщик приезжает на завод, у него 300 литров молока с антибиотиком бракуется. И сложно разобрать, кто ему туда эту таблетку положил.

 

– Сейчас снижаются объемы поступающего молока от населения?

 

– Конечно. Сейчас ее и долей назвать сложно. Это 2 тонны молока в день летом – 1%, а то и меньше. А зимой молоко населения приезжает через день. Коров в основном содержат бабушки, более молодое поколение уже не хочет этим заниматься, и наши дети точно не будут держать коров.

 

Если говорить о фермерском хозяйстве, то это другое дело. В Житковичском районе работает фермерское хозяйство Михаила Шруба. Он занялся молочным скотоводством, поставил коровник-тысячник. В декабре он сдавал 500 кг молока в сутки, тогда нам работать с ним было невыгодно, но мы понимали, что он вырастет в нашего стратегического поставщика. Сегодня Шруб поставляет 10 тонн изумительного молока в сутки. Прошло всего полгода. Мы дали посыл, что это выгодно. И фермер как бизнесмен, как стратег, как грамотный человек начал кроме мясного скотоводства заниматься и молочным. И, как выяснилось, очень правильно сделал.

 

– У вас все виды продукции рентабельны? Нет социальных продуктов?

 

– Сыр – это не социальный продукт, это продукт с высокой добавленной стоимостью. В целом, в отдельные месяцы рентабельность у нас достигала 10%. По итогам семи месяцев 2015 года она составила 3,6%, а в июле была 5,8%. Но, учитывая то, что мы привязаны к российскому рублю, она иногда снижается. В перспективе мы ставим для себя план – 15% рентабельности и выше.

 

– Какую рентабельность имеет подобное производство на Западе?

 

– Я не знаю, какая рентабельность на Западе, это конфиденциальная информация. У нас тесные дружеские связи с итальянскими заводами. Они расскажут о технологиях, покажут производство, процессы, чтобы продать оборудование, но никто не расскажет про финансовое состояние. Там любая информация стоит денег.

 

– Какой курс российского рубля наиболее благоприятен для вас?

 

– Мы это просчитали еще в декабре, когда курс упал до уровня BYR 160 за российский рубль. Мы для себя тогда считали, что BYR 240 за российский рубль – это тот курс, при котором можно работать. Сейчас он выше 260, и это хороший рабочий курс. Конечно, 280 – это очень хорошо, а еще лучше – 300.

 

Мы ведь можем подымать цену на продукцию хоть каждую неделю. В машиностроении, например, правила жестче. У нас есть контракт, но это не контракт с фиксированной ценой. Мы каждую неделю составляем протокол согласования цен и поднимаем цену. Наши партнеры понимают, что происходит с российским рублем, и идут на это. В течение только сентября мы поднимали цену на продукцию несколько раз. Это возможно только за счет уменьшения маржи дистрибьютора, и дистрибьютор на это идет, потому что у него большой бизнес, у него в портфеле много позиций, и именно из-за того, что мы молодое предприятие, мы для него крайне интересны с точки зрения стратегии, он готов и дальше работать с нами, понимая, что мы имеем серьезные перспективы дальнейшего развития, что за этими продуктами будущее.

 

– А если бы не было эмбарго, удалось бы вам расти так быстро?

 

– Мы еще два года бились бы головой в стену. Ведь в бизнесе фактор везения играет большую роль. Есть везунчики, а есть патологические неудачники. Кто-то заработает, а кто-то обанкротится.

 

Когда мы строили завод, мало кто верил в его успех. Мы принимали по 30-60 тонн молока в сутки, и нас спрашивали, почему у нас низкие показатели. Потом случилось эмбарго, и оказалось, что полутвердые сыры или цельномолочная продукция не очень хорошо идут в Россию. А наша продукция стала востребована. Именно в этот момент завод набрал обороты.

 

– Но россияне не очень принимали белорусские сыры по итальянской технологии еще осенью прошлого года.

 

– Есть вопрос высокомерия со стороны некоторых потребителей: я ем только итальянский сыр, а вы мне белорусскую моцареллу подкладываете. Но если положить белорусский и итальянский сыр, то их очень сложно различить. Мы пробовали много продуктов, в том числе и из Италии. Есть и там откровенно низкое качество. У нас есть проблема, что мы свое не ценим.

 

Но пришло время, когда предложение сократилось, а кушать хочется, и моцареллы хочется. Потребитель начал понимать, что он ест хороший качественный сыр.

 

– Как можно оценить нишу в том сегменте, где вы присутствуете, после того, как с рынка ушли итальянские сыры? Понятно, что вы не можете обеспечить потребности рынка, и Россия их не может обеспечить. Какова еще свободная ниша, в которой вы можете развиваться?

 

– Мы сегодня стали игроком, который определяет цену на российском рынке, потому что таких, как мы, игроков там, в принципе, нет. Когда были итальянцы, то они были образцом. Но продукция у них была дороже, причем значительно дороже, если сыр натуральный.

 

Когда мы запускались – в 2012-2013 годах мы оценивали рынок в 900 тонн мягких сыров группы "паста филата" в месяц. Из них около 600 тонн – это сыры для пиццы, и еще 200-300 тонн – остальные сыры. Сейчас он, конечно, вырос, по некоторым экспертным оценкам составляет около 3 – 3,5 тысяч тонн в месяц. Наша доля зависит от вида сыра, наиболее высока она по сырам маскарпоне и рикотта. Скажу, что в некоторых крупных федеральных сетях доля наших продаж достигает 35-40%. Когда мы начинали работать в Беларуси, объем белорусского рынка был 10 тонн итальянских сыров в месяц. Через месяц-два он оценивался от 15 до 20 тонн. Сейчас только мы продаем на белорусском рынке 100 тонн в месяц, и все остальные игроки здесь остались. Вот она динамика за три года.

 

Еще два года назад российский рынок по сыру маскарпоне насчитывал 90 тонн в месяц. Сейчас только мы продаем в Россию 70 тонн маскарпоне.

 

О рыночном потенциале можно говорить еще и с такой точки зрения: если в Европе едят 26 кг мягких сыров на человека в год, то у нас – 4 кг. Конечно, у нас другой климат, другая культура питания. Мы никогда не будем есть сыры, как в Европе. Даже если мы дойдем до 10 кг сыра на человек в год, то свободная ниша все равно выглядит значительной.

 

– То есть, если вы увеличите производство вдвое – до 500 тонн переработанного молока в день, то весь объем сыра рынок может потребить?

 

– Мы производим сейчас более 700 тонн сыров в месяц, перерабатываем 200 тонн молока в день. И наш дистрибьютор все это забирает. Мы растем, и продажи тоже растут.

 

Еще год назад у нас была проблема, как реализовать продукцию, а сейчас проблема, как исхитриться, чтобы выход сыра из молока был больше. Ситуация изменяется очень стремительно.

 

В 2009 году при строительстве завода рассчитывали, что его мощности составят 50 тонн переработки сырого молока в сутки. Потом пересмотрели прогнозируемые мощности до 150 тонн молока в сутки, потом – до 250 тонн, в итоге – до 500 тонн.

 

– Если снимается российское эмбарго и на рынок возвращаются итальянские сыры, как изменится ваша доля на рынке?

 

– Эмбарго в ближайшее время не будет снято, политическая ситуация между странами, к сожалению, только ухудшается. А если оно и будет снято, то мы уже занимаем стабильное место на российском рынке, мы стоим на полках, нас знают, нас предпочитают.

 

То, что мы стали на полки в России – это не просто везение. Мы бы все равно заняли свое место на полках, но для этого нужно было бы гораздо больше времени и ресурсов, значительные суммы нужно было бы вложить в маркетинг, а тут мы обошлись минимальными затратами. Это вообще нонсенс. Ведь почти у всех в молочной отрасли ситуация в этом году не улучшилась, а ухудшилась, поскольку такой продукции, как у большинства белорусских предприятий, в России хватает.

 

– Вы разрабатываете сейчас какие-то новинки?

 

– Да, у нас задумок очень много. Технологи у нас талантливые. Сейчас очень много задумок с точки зрения упаковочных решений. То есть, с этими продуктами, но с другой упаковкой. И по расширению линейки тоже стоит ожидать новинок. В этом году мы и так хорошо выстрелили: выпустили и Ricotta с вареньем, и Ricottine с наполнителями, и Cream cheese появился. Дальше будут новые упаковочные решения, новые бренды в более высоком ценовом сегменте. Первая задача была в том, чтобы стать на полки и быть узнаваемыми. Сейчас вторая задача, чтобы продаваться дорого. Bonfesto – это бренд из среднего ценового сегмента. И я уверена, что есть состоятельные потребители, которые не покупают Bonfesto, потому что они ориентированы на потребление более премиальных продуктов. И выйти на рынок в новой премиальной упаковке, войти в премиум-сегмент – это будет правильным решением.

 

– Не планируете ли вы в определенной перспективе запустить на мощностях завода выпуск не только мягких сыров, но и другой продукции?

 

– Пока мы будем развиваться в своей группе. Сейчас мы завершаем проект по переработке 250 тонн молока в сутки. Вторая очередь тоже будет касаться выпуска группы мягких сыров. Они будут под другими брендами, но все равно это будет группа итальянских сыров.

 

– Какой срок окупаемости был заложен при запуске вашего завода?

 

– 7 лет при условии выхода в 2013 году на переработку 250 тонн молока. Но тогда у нас не было, по большому счету, развитой сырьевой зоны. Сейчас заканчивается 2015 год, и только в декабре мы выйдем на 250 тонн. Добавьте еще инвестиции на поддержание производства в этот период, содержание коллектива, который мы собрали и обучили. Туров – не Минск, и здесь тяжело найти хорошие кадры. Всего общая сумма инвестиций в завод составила EUR 70 млн.

 

Это заслуга собственника: насколько он был готов выдержать все трудности. У менеджмента была больше административная функция, которая заключалась в том, чтобы пригласить толковых работников и их поддержать. Это было не очень сложно, потому что у нас самая высокая средняя заработная плата в нашем регионе – BYR 8 млн. Кроме того, у нас хороший социальный пакет: доставка сотрудников на работу и с работы – за наш счет, дотируем обеды, оплачиваем жилье, мобильную связь.

 

– Ваши собственники сейчас уже довольны вашей работой?

 

– Никогда собственник не может быть полностью доволен. Я не видела таких собственников, и очень бы удивилась, если бы встретила такого. Собственники всегда видят неиспользованный потенциал, и это хорошо.

 

Сейчас стоит задача максимально эффективно работать и использовать имеющиеся ресурсы. И это правильно, потому что, если никто не будет тебя толкать, ты где-то остановишься. У нашего собственника все действия взвешенные.

 

– Инвестиционная стадия проекта закончилась?

 

– Уже давно закончилась. Был инвестпроект, который заключался в запуске первой очереди завода, и он завершен. Сейчас нужно привлекать новые инвестиции. Понятно, что можно инвестировать собственные средства, но завод пока столько не зарабатывает. На некоторые мелкие проекты собственных доходов хватает, но на крупные проекты нужно привлекать дальнейшие инвестиции.

 

– Это будет вхождение в капитал, привлечение зарубежных кредитных линий или какие-то другие варианты?

 

– Есть различные варианты. Я не буду их пока озвучивать. Это коммерческая тайна. Какой вариант выберет собственник, будет видно.

 

Сегодня завод привлекателен для любых инвестиций: частных, государственных, иностранных.

 

Беседовали Алесь СЕРЖАНОВИЧ и Ирина ЮЗВАК.

 

Фото предоставлено Туровским молочным комбинатом.

Использование материалов агентства возможно только при соблюдении Правил перепечатки

Все материалы Информационно-аналитического агентства "Бизнес-новости" имеют исключительно информативные цели и не являются публичной офертой к купле/продаже каких-либо ценных бумаг или осуществлению любых иных инвестиций. Информация, содержащаяся на страницах портала doingbusiness.by, получена из источников, которые агентство считает заслуживающими доверия. При этом редакция и авторы текстов не несут ответственности за возникшие убытки в связи с использованием содержащейся на страницах портала информации. Использование материалов разрешено только с указанием авторства "Бизнес-новости" и наличием активной ссылки на сайт doingbusiness.by.